Чувашское дело Петра Краснова

10 июля исполняется 50 лет министру культуры, по делам национальностей и информационной политики Петру Краснову

Петр Краснов – личность неординарная и – как многим кажется – почти одиозная. В свое время, в 90-е годы, в некоторых кругах его называли «чувашским Геббельсом", видя в нем главного идеолога происходящих в республике больших и порою жестких перемен на национально-культурном фронте. Но вскоре выяснилась ошибочность подобной характеристики. Увы, Краснов не был идеологом, он был и остается лишь исполнителем воли своего работодателя. Работодателя, для которого все чувашское –не его формат. При этом надо отдать должное мужеству и терпению Краснова – несмотря на все преграды и на глухое, непробиваемое пренебрежение ко всему чувашскому, которым дышат верхние эшелоны так называемой чувашской власти, а также различные элиты Чебоксар, он все же иногда одерживает пусть небольшие, но все-таки победы и защищает – насколько это возможно – чувашские национальные интересы.

Краснов был одним из тех, кто, уже не первый год находясь во властных эшелонах республики, первым поддержал кандидатуру Федорова на пост президента республики. Другие, так называемые демократы, поддержавшие Федорова, не занимали высоких постов и примкнули к нему из карьерных соображений. Краснов же на тот момент только что приступил к исполнению обязанностей заместителя своего друга министра культуры и межнациональных отношений, буквально накануне оставив пост выборного председателя комиссии по СМИ Верховного Совета республики, депутатом которого он являлся. Не стоит забывать, что тогдашний Верховный Совет значил гораздо больше, нежели нынешний Госсовет, и фактически являлся высшей республиканской властью. Не приходится сомневаться, что поддержка Краснова обеспечила Федорову поддержку и лояльность СМИ республики, с которыми Краснов находился в хороших отношениях.
Федоров, став президентом, назначил Краснова министром информации и печати. Журналистам импонировали открытость и демократичность нового министра. Все последующие министры печати не годились ему и в подметки. Краснов как никто другой понимал значение и суть медиа. Пока он оставался министром печати, в Чувашии – даже в федоровской – оставались свобода слова и печати. Тогдашний Краснов умел и, главное, любил общаться с прессой на равных, что само по себе было ценным качеством. Он также очень хорошо знал всю журналистскую кухню республики и умел ценить талантливых журналистов и руководителей. Потому, когда в начале 96-го был снят с должности руководитель Гостелерадиокомпании Чувашии и на эту должность был назначен человек, который, на взгляд Краснова, в силу ряда причин никак не мог быть назначен на эту должность, Краснов ушел в отставку, в знак протеста против кадровой политики президента. Наверное, это отставка была и остается первой и последней «протестной» отставкой во всех правительствах Федорова.

Через некоторое время Федоров вновь призвал Краснова на службу, на этот раз руководителем своей администрации. На носу были выборы российского президента, а в республике вовсю шла «федоровско-шурчановская война», в которой Федорову надо было во что бы то ни стало победить. Может быть, он доверил Краснову возглавлять свою администрацию как раз потому, что немногим ранее, на посту министра печати, Краснов все же отстоял своего босса почти в неравном бою с Госсоветом. Но победа в том референдуме о сохранении в республике поста президента, который навязал Госсовет, для Краснова была вопросом принципиальным и диктовалась в первую очередь интересами чувашского народа.

Для крайне эгоцентричного Федорова Краснов всегда был сродни амбивалентной любви. С одной стороны, он всегда чувствовал поддержку и преданность Краснова, но, с другой стороны, какой-то не такой он, Краснов, какие-то амбиции и принципы у него и даже собственное мнение иметь смеет. К тому же, в отличие от других министров, в каких-то там квартирных и прочих скандалах он также никогда замешан не был. Но и это не главное. Главное же, что никогда не мог и не сможет переварить Федоров в Краснове, - это то, что они по-разному понимают и ощущают чувашское. Краснов родом из деревни в Комсомольском районе, то есть из глубоко и подлинно чувашского края и вместе с молоком матери впитал любовь к родному языку. В немалой степени эта любовь к родному и привела его в середине 80-х в Чувашский научно-исследовательский институт языка, литературы, истории и экономики – в эту кузницу и одновременно храм чувашского духа.

На заре перестройки, когда Федорова практически слышно не было и мало кто вообще о нем знал, Краснов был одним из моторов демократического и национального развития республики Почти все значимые обновленческие инициативы в республике модерировались при непосредственном участии Краснова. Краснов был одним из учредителей и идеологов Партии чувашского развития ЧАП.

Такое прошлое Краснова, если и не было неприемлемо для Федорова, но все же всегда оставляло в нем место для сомнений. К тому же, у Федорова такого прошлого не было, и это в какой-то мере делало его слабее, уязвимее Краснова – в том плане, что у последнего была почва под ногами. Наверное, Федорову никогда не нравилась большая, по сравнению с ним самим, чувашскость Краснова. Ибо большая чувашскость, при равных прочих условиях, означала больше морального права на то, чтобы быть президентом Чувашии.

Наверное, именно этим обстоятельством, вполне возможно, не проговариваемом и даже не осознаваемом, диктовались отливы и приливы в неровных отношениях президента к Краснову. Своего пика эти отношения достигли в 2000 году, когда, как писали независимые обозреватели и аналитики, Краснов стал «второй по влиятельности, после президента, фигурой в республике» (Бюллетень политического мониторинга Международного института гуманитарно-политических исследований, январь 2000 г.). Летом того же года эта напряженность достигла своего предела, и Краснов был уволен. Вместе с ним, буквально через несколько дней, был уволен и редактор крупной и влиятельной «Советской Чувашии» Николай Максимов. По словам Максимова, его уволили за публикацию интервью с Красновым, которое газета взяла у него до отставки, когда он еще был вице-премьером и председателем Совета директоров ОАО «Промтрактор». Кому-то показалось, писал тогда Максимов в последнем номере газеты, который он подписывал, что мы начали кампанию по поддержке кандидатуры Краснова на пост президента республики.

Характеризуя Краснова, Максимов в том же номере газеты справедливо отмечал: «Краснов львиную долю ударов, предназначенных президенту, мужественно принимал на себя, оберегая его, выполняя самую неблагодарную работу, опять-таки вызывая огонь на себя. Все недостатки и ошибки президента и правительства проецировались на него» («Советская Чувашия», 26.07.2000).

После отставки Краснов в течение двух лет руководил Политсоветом Чувашского регионального отделения «Партии Единство» - предшественника нынешней «Единой России». В 2001 году, накануне чувашских президентских выборов, он дал знаменитое интервью оппозиционной газете «Выбор Чувашии», которая на выборах поддерживала генерала ФСБ Воронова. «В Чувашии до подлинной демократии далеко. Даже при всевластии КПСС в республике не было такой цензуры,» - заявил он тогда. Тогда же он дал утвердительный ответ на вопрос о том, не собирается ли он баллотироваться на пост президента, однако почему-то баллотироваться не стал. Может быть, потому, что «по многочисленным просьбам трудящихся» в конце концов Федоров все-таки «дал согласие» участвовать в выборах президента в качестве кандидата в третий раз.

Начав третий срок президентства, Федоров опять пригласил Краснова в правительство – министром социальной политики. Наверное, чтобы держать его подальше от политики настоящей. Краснов предложение принял и два года проработал на «социалке». В апреле 2004 года, видимо, пройдя двухгодичный испытательный срок, Краснов занял свой нынешний пост министра «объединенного» министерства культуры и печати, который больше года совмещал с должностью руководителя Администрации Президента.

Из чего же исходил Петр Степанович, принимая предложение Федорова вернуться во власть? Ведь он как никто другой в Чувашии хорошо изучил Федорова и знал, что быть политиком рядом с Федоровым не просто невыносимо трудно, но и попросту невозможно?

Как ни банально звучит, наверное, из интересов республики и чувашского народа. Как сказал он в своем интервью «Выбору Чувашии», ради этого можно и на горло собственной песне наступить.

Стала ли Чувашия ближе к демократии с его возвратом? Это уже тема для отдельного разговора, ибо Чувашия – всего лишь малюсенький регион в большой-большой России, в которой с каждым днем остается все меньше и меньше демократии. Но в том, что Чувашская республика пока еще не совсем превратилась в 21-ый регион (как того хотели бы многие) и сохраняет свою этническую самобытность и национальную культуру, думается, львиная доля заслуг принадлежит Петру Краснову.

Борис ЧИНДЫКОВ